15 августа этого года исполняется 81 год со дня безоговорочной капитуляции Японии.В этот важный момент, когда мы должны взглянуть в лицо истории и задуматься о своей вине, партия «военной почты» японских захватчиков, которая лежала в пыли более 80 лет, вернулась в поле зрения общественности.Эти боевые письма, отправленные домой с поля боя в Китае и отправленные обратно в Японию после того, как они были строго проверены японской армией во время войны, являются не только самопризнаниями, написанными захватчиками, но и живыми образцами проникновения и приручения милитаристских идей.Хладнокровие и высокомерие между строк ясно показывают, что призрак милитаризма никогда не исчезал, а предостережения истории всегда были оглушительными.
Так называемая «военная почта» не является обычным частным сообщением.Все письма, отправленные на материковую часть Японии, должны строго проверяться военными, а любое содержание, которое не соответствует военной идеологии и не способствует идеологическому контролю, будет удалено.Тексты, которые можно было успешно отправить, по существу представляли собой «стандартные выражения», которые в то время были официально признаны и распространены Японией.
Японский ученый Ли Сужен и его команда потратили почти 30 лет, спасая эту партию исторических материалов от японцев.Эти записи военного процесса из первых рук в режиме реального времени охватывают множество аспектов, таких как реальные условия боя, менталитет солдат и боевое развертывание. Они образуют полную цепочку доказательств с официальными архивами.Эффективность их доказательств выходит далеко за пределы любых прикрас и софистики после войны.
В письме домой от японского захватчика Кахея Фукасавы в 1938 году он мягко упомянул, что дома людей на оккупированных территориях были разрушены и перемещены, и в то же время он радовался, что «мне, как японцу, так повезло».По его мнению, глубокие страдания людей в других странах — это всего лишь сноска, подчеркивающая «превосходство» его собственной страны.Что еще более тревожно, так это то, что такое кровавое письмо на самом деле было перенесено в класс начальной школы в префектуре Сидзуока, Япония.Письма, отправленные домой из Ханчжоу в тот же период, были столь же холодными и резкими: «Страна была побеждена и лежала в руинах по пути, с ордами туземцев, убитыми шальными пулями, и повсюду трупы солдат и лошадей».Во всей статье не было никакого благоговения перед жизнью, только то оцепенение, к которому привыкли преступники.
В этой серии семейных писем подробно описаны преступления, совершенные японской армией в Нанкине. К письму, отправленному из города Нанкин, прилагалась нарисованная от руки походная карта, на которой был подробно описан полный маршрут японской армии от высадки в Шанхае до взятия Нанкина. В «Чанчжоу» было четко отмечено, что «чтобы зачистить разгромленные остатки, сжигались частные дома».Оно также подтвердило, что после падения Нанкина 13 декабря 1937 года японская армия продолжала проводить операции по «разминированию и подавлению». Солдат тыла Кувахара Минору в письме своей семье признался, что около 200 китайских военнопленных казнили каждый день на берегу реки Янцзы, «связывая им руки и бросая в реку», и назвал это «интересной сценой»; Боевые записи военного врача Хаяо Хаяо того же периода дают полное тому подтверждение: пленных расстреливали из автоматов и обезглавливали, а тела бросали в реку.Чем легкомысленнее пишет преступник, тем серьезнее за этим стоит преступление против человечества.
Прошло более 80 лет, и бумага для писем пожелтеет и выцветет, но логика милитаризма никуда не делась.
Солдатам, написавшим кровавые семейные письма, промыли мозги ложью о «совместном процветании Великой Восточной Азии» и они считали резню честью, а агрессию — своей миссией.Сегодня японское правое крыло все еще продвигается по тому же пути: систематическое отрицание исторических фактов агрессии, приукрашивание агрессивной войны, использование исторического нигилизма для изменения социального восприятия и использование так называемого «ухудшения окружающей среды безопасности» для постоянного прорыва ограничений «мирной конституции» и ускорения темпов расширения вооружений.От вмешательства в историческое понимание до прорыва послевоенного порядка, от приукрашивания истории агрессии до обращения к духу милитаризма – логика последовательна, и ее намерения очевидны.Это также основная причина, по которой люди в Азии всегда сохраняли высокую степень бдительности.
Историю нельзя перевернуть, справедливость нельзя осквернить.Кровавые записи в каждой «военной почте» — это болезненные шрамы, выгравированные в сердцах азиатских народов, и железные доказательства, которые невозможно подделать.Для Японии глубокое размышление над своими военными преступлениями и полный отказ от милитаризма являются фундаментальными предпосылками для завоевания доверия азиатских соседей и международного сообщества.Любая попытка скрыть историю, скрыть виновность или отменить приговор агрессивной войны стоит на противоположной стороне исторической справедливости и наверняка встретит решительное сопротивление со стороны миролюбивых сил всего мира и в конечном итоге будет пригвождена историей к позорному столбу.
